В детстве пережила сексуализированное насилие со стороны близкого родственника. Рассказать родителям смогла только спустя много лет, уже после рождения собственного ребёнка. Пережитое повлияло на её отношения с собственным телом, близостью и на постоянный страх за своих детей.

В двадцать лет пережила групповое сексуализированное насилие и едва не погибла. После произошедшего ей пришлось заново учиться ходить. Сегодня она говорит о необходимости обращаться за медицинской и психологической помощью после пережитого насилия.

В двадцать девять лет подверглась сексуализированному насилию после того, как потеряла сознание от вещества, которое, по её словам, ей подмешал знакомый тренер. В полицию она не обратилась: её убедили, что доказать произошедшее будет невозможно.

В двадцать лет на неё напали ночью по дороге домой. После произошедшего она несколько лет боялась шагов за спиной и никому из близких не рассказывала о случившемся. Спустя девятнадцать лет она всё ещё говорила о чувстве стыда.

С десяти до двенадцати лет переживала сексуализированное и психологическое насилие со стороны старшего брата. Позже самостоятельно обратилась к психологии, пытаясь справиться с последствиями пережитого; телесная реакция на стресс сохранилась.

С раннего детства много лет подвергалась насилию со стороны близкого взрослого. На момент создания проекта продолжала участвовать в судебных заседаниях и одновременно пыталась понять, почему произошедшее с ней всё ещё вызывает у неё собственное чувство вины.

Пережила сексуализированное насилие после того, как попыталась помочь незнакомой девушке в клубе и доверилась людям, которые помогали вместе с ней. После случившегося пыталась прежде всего справиться с ощущением собственной вины.

Пережила несколько эпизодов сексуализированного насилия. Проходила терапию, а позднее сама стала волонтёром и начала помогать женщинам с похожим опытом.

Пережила несколько эпизодов насилия, часть которых сохранилась в памяти только фрагментами. При этом она говорит, что не потеряла доверия к мужчинам и сегодня воспринимает свою жизнь как сложившуюся хорошо.

В раннем детстве подвергалась сексуализированному насилию со стороны родственника. Когда она рассказала матери, взрослый исчез из её жизни. Спустя тридцать пять лет Светлана вновь увидела его — уже на фотографии на могиле — и вспоминает чувство облегчения, которое испытала в тот момент.

Пережила сексуализированное насилие в раннем детстве со стороны близкого родственника. Спустя годы терапии она говорит о желании наконец перестать возвращаться к произошедшему — и одновременно о том, что этот опыт продолжает влиять на её жизнь.